Кофе пах горьковатым миндалем и свежестью нового дня. Алиса поставила на стол две белые чашки из тонкого фарфора, поправила эклеры на блюдце — те самые, заварные, с нежной масляной шапочкой, которые Андрей любил когда-то, еще до всех этих своих таблиц и графиков...

— Верните мои деньги. Все до копейки. Я мать этого ребёнка, и никто не имеет права зарабатывать на болезни моей дочери! — женщина в белом брючном костюме кричала так громко, что охранник больницы уже второй раз просил оператора выключить камеру. Но оператор не выключал. Напротив, сделал шаг в сторону, чтобы в кадр одновременно попали заплаканное лицо женщины, дверь детского отделения и мужчина в старой серой куртке, стоявший у стены с таким выражением, будто за последние несколько месяцев из него вытащили всё — сон, силы, страх, гордость — и оставили только необходимость держаться...