Три месяца я не касалась его головы. Григорий лежал рядом – на своей половине кровати, как все двадцать пять лет. Дышал ровно. Слишком ровно. Я знала этот ритм – не сон. Притворяется. Раньше это было сигналом. Я протягивала руку, касалась его коротких волос, вела пальцами от виска к затылку. Он не шевелился. Я гладила. Минуту, две, пока дыхание не становилось глубже, медленнее. Настоящим. Пять лет – каждую ночь. А потом я перестала. Обручальное кольцо на правой руке казалось тяжелее обычного. Я сняла его перед сном – впервые за много лет...

В шесть часов утра Вера Алентова стояла у окна барнаульской квартиры. За окном еще темнота, мороз собачий, а она уже в рабочей робе. Через полчаса нужно бежать на остановку – автобус до меланжевого комбината переполнен всегда, приходилось висеть на подножке. Семнадцатилетней девчонке досталась одна из самых тяжелых работ в шумном цеху. Четыре часа (несовершеннолетним больше нельзя) – и домой, почти мёртвая. А все потому, что мать сказала: "Через мой труп ты станешь актрисой". Но Вера Алентова все-таки стала актрисой...