Тяжелый запах лилий в гостиной перемешивался с ароматом дешевого воска и застарелой обиды. Людмила стояла у окна, глядя на серый январский пейзаж, и чувствовала, как внутри всё стягивается в тугой узел. Поминки подходили к концу, но самое страшное было впереди. Анна Степановна, бабушка её мужа Игоря, ушла тихо, в своей постели. Последние три года только Люда была рядом: меняла простыни, читала вслух Чехова и терпела старческие капризы, пока остальная семья находила тысячи причин, чтобы не приезжать...

Холодная ручка входной двери больно впилась в ладонь. Я стояла в подъезде, прижимая к себе трехлетнего Тему, завернутого в два одеяла. Из-за закрытой двери нашей квартиры доносился заливистый смех Надежды Петровны и звон бокалов. Там пахло запеченной уткой с яблоками и дорогим парфюмом, а здесь, на лестничной клетке, пахло пылью и безнадегой. Тема всхлипнул, его лобик горел под моей ладонью. Я чувствовала, как жар от его тела передается мне через кофту. Градусник еще полчаса назад показывал тридцать восемь и семь...