Когда Тамара вышла из рейсового автобуса в своих городских туфлях и встала посреди нашей осенней грязи – вся Ольховка сбежалась поглядеть. Подруга позвонила мне два дня назад, она горько рыдала в трубку: - Клавка, муж молодуху нашел, меня выгнал! Можно, я к тебе приеду пожить? Мне идти больше некуда! Я сначала отказать хотела, Тамара как в город переехала и богатого мужика окрутила, зазналась. За тридцать лет пару раз подарки прислала, к себе в гости не звала, стеснялась. А теперь вот прижало – и вспомнила про старую подругу...

Шкатулку я нашла на третий день после похорон бабушки. А правду нашла на тридцать восьмом году жизни. Бабушка Тоня умерла в марте. Тихо, во сне, как уходят люди, которые жили в ладу с этим миром. Дед Герман, мой дедушка, ее муж, скончался двумя годами раньше. И вот что все запомнили: последние пять лет его жизни бабушка с ним не разговаривала. Ни слова, ни полслова не произнесла. Жила в одной квартире, готовила на двоих, стирала его рубашки. И молчала. Мы считали: обиделась из-за ерунды какой-то...