Соне было двадцать восемь, и она чувствовала полноправной хозяйкой в своей квартире. Свежевыкрашенные стены, идеальный порядок на открытых полках, тишина, нарушаемая только мягким гулом холодильника. Она могла ходить босиком по чистому полу, оставить на столе чашку, зная, что найдет ее там же, и ни с кем не делить ванную комнату. Эта квартира, купленная в ипотеку, стоила ей нервов, бессонных ночей и гигантской переплаты банку, но сейчас она понимала: это была лучшая сделка в ее жизни. Цена за душевный покой...

В комнате пахло лаком и ацетоном. Алиса провела тыльной стороной ладони по влажному лбу, отложив тончайшую кисть для рисования френча. Клиентка, румяная дама с дорогой сумкой, смотрела на свои ногти с видом критика в картинной галерее. – Ну, знаете, у Жанны с салона четче линии, – протянула она, вертя рукой. – У Жанны с салона тремор и она делает толще, – мысленно ответила Алиса, но вслух лишь сладко улыбнулась: – В следующий раз постараюсь для вас, Ирина Витальевна. Ей было двадцать два, и она уже знала цену словам, что иногда лучше промолчать, когда хочется огрызнуться...