Столовая называлась «Березка». Обычная рабочая забегаловка на первом этаже офисного центра. Металлические подносы грохотали по алюминиевым направляющим, очереди выстраивались в три хвоста, и всегда находился кто-то, кто лез без очереди, делая вид, что просто разглядывает салаты за стеклом. На раздаче стояла Галина Ивановна, женщина монументальная. Если ей казалось, что ты слишком долго выбираешь между гречкой и картофельным пюре, она начинала демонстративно барабанить пальцами по металлическому бортику, и этот стук разносился по всему залу, заставляя очередь нервно подбираться...

В июне, когда Лера, обливаясь потом в тесной примерочной свадебного салона на Кузнецком, вдруг поймала в зеркале свое отражение она не узнала себя. Из зеркала на нее смотрела худая шатенка с огромными, как блюдца, глазами, в которых плескался не восторг, а загнанная вглубь паника. Платье было тяжелым, с жестким корсетом, который впивался в ребра, и многослойной юбкой, шуршащей при каждом движении, словно потревоженная змея. – Ну что, Лерусь, берем? – мама всплеснула руками. – Красавица! Павлик ахнет...