Тишина в спальне была густой, звенящей и абсолютно невыносимой. Её нарушал только ровный, тяжёлый храп Арсения, доносившийся с противоположного края огромной двуспальной кровати. Татьяна лежала на спине, уставившись в потолок, где призрачные тени от фонаря за окном медленно ползли по штукатурке. Она не спала уже третий час. Не помогало ни счёт овец, ни глупые советы из журналов про дыхательные упражнения. Её разум, будто раскалённый шарик, носился по одному и тому же замкнутому кругу вопросов, не давая покоя, не оставляя надежды на успокоение...

Вера Аркадьевна застыла на пороге гостиной с пустой фарфоровой чашкой в руках, будто её внезапно превратили в одно из тех изящных, но безжизненных украшений, что расставлены с безупречным вкусом по всему их дому. Слова мужа, только что произнесённые им холодным, отточенным, как лезвие, голосом, всё ещё висели в воздухе, смешиваясь с запахом дорогого табака и старого паркета. — Я прекрасно всё вижу, Вера, — говорил Арсений, не глядя на неё, а разглядывая пламя зажигалки. Он стоял у камина, его высокая,...