Квартира Анны Павловны на Васильевском острове была настоящим островком прошлого. Здесь время не бежало, а чинно прогуливалось между массивными дубовыми шкафами и стеллажами, забитыми книгами с золотым тиснением на корешках. Воздух в комнатах был особенным: он пах сушёной лавандой, которую Анна Павловна раскладывала в мешочках по полкам, старой бумагой и едва уловимым ароматом мятных капель, ставших её верным спутником в последние годы. В свои семьдесят пять Анна Павловна сохранила ту редкую породу, которую называют «старой петербургской интеллигенцией»...

Деревня Дубравка в 1954 году не жила — она доживала. Анна знала, что если не уедет этой осенью, то её мечты, как и последние избы, медленно рассыпятся в труху. Она ненавидела это место всей душой, но сегодня, украдкой ощупывая спрятанный в складках юбки билет на поезд, впервые почувствовала не страх, а ледяную решимость. Она ещё не знала, что цена за билет окажется куда выше, чем указано в кассе. Деревня Дубравка в 1954 году напоминала неживое существо, тяжело и шумно дышащее в предрассветном тумане...