— Пап, не ходи туда. Пожалуйста. Сашка стоял в дверях кухни, теребя лямку рюкзака. Ему девять, но сейчас он выглядел на пять: плечи опущены, в глазах — та самая тоска, от которой у меня внутри всё переворачивалось. Я отставил кружку с кофе. На мне была рабочая роба — плотная, синяя, с въевшимися пятнами штукатурки и логотипом на спине, который уже почти стерся. — Александр, — я старался говорить спокойно. — У тебя двойки по поведению. Классная вызывает. Я отец или кто? — Ты... ты в грязной одежде, — выпалил сын и тут же прикусил губу...

Яна остановилась резко, будто ее кто-то окликнул. На самом деле это был не окрик, а смешок, короткий, самодовольный, вылетел из приоткрытой двери дамской комнаты и зацепился за слух. Она машинально сделала шаг назад и замерла у стены, рядом с большим зеркалом, в котором отражались чужие спины, раковины, блеск кафеля и… она сама. Яна посмотрела на свое отражение внимательнее, как будто впервые за долгое время. Свет сверху подчеркивал мелкие морщинки у глаз, волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались пряди...