– Мы с отцом уже все решили, – Ольга положила ладонь поверх руки сына. – Продаем дачу. Два миллиона на первый взнос дадим, и хватит вам уже по съемным углам мыкаться. Андрей замер с чашкой на полпути ко рту. Наталья, его жена, тоже перестала жевать, и кусок пирога так и остался у нее на вилке. – Мам, ты чего? – Андрей осторожно поставил чашку. – Какая дача? Вы же там каждое лето... – Переживем. Миша, скажи им. Отец, до этого сосредоточенно ковырявший ложкой варенье, поднял голову. – Мать права...

- Никит, ну пожалуйста, перестань дуться... - голос Кати был мягким, умоляющим, но в нём уже слышалась усталость. - Осталось всего три остановки. Посмотри, какая красота за окном. Никита даже не взглянул на пейзаж. Мажор с брезгливостью оглядел вагон старенькой электрички: обшарпанные дерматиновые сиденья, тусклый свет плафонов, запах сырости и чего-то неопределённо съестного, оставшегося от прошлых пассажиров. - Красота, Катюш? - фыркнул он. - Мы трясёмся в этой консервной банке уже второй час. Мой внедорожник долетел бы сюда за сорок минут, с климат-контролем, музыкой, а не вот с этим...