Конфликт начался не с крика, а с паузы — плотной, как февральский воздух в подъезде, когда двери лифта закрылись, а ехать ещё долго. Андрей стоял посреди кухни, не снимая куртки, и смотрел на Викторию так, будто она сказала что-то непоправимое, хотя на самом деле она всего лишь молча переложила его телефон со стола на подоконник. — Ты вообще понимаешь, что ты сейчас делаешь? — спросил он наконец. Голос был не громкий, а натянутый, с той особенной обидой, которая появляется у человека, уверенного в своей правоте...

Билет на обратный рейс жонглировал в пальцах Марины, как маленькая улика против самой судьбы. Адлер встретил их с мамой не ласковым бризом, а яростным штормом, который за три дня превратил набережную в полосу препятствий из поваленных зонтиков и мутной пены. Когда мама в очередной раз чихнула, кутаясь в тонкий кардиган, Марина решительно открыла приложение авиакомпании. — Всё, мам. Никакого «оздоровления» в этой сырости. Летим домой. Сделаем Андрею сюрприз. Андрей. При мысли о муже на душе становилось тепло, несмотря на пронизывающий ветер...