Игорь ушёл в марте, в обычный вторник. Галина потом часто вспоминала, что день был совсем будний: на плите грелся суп, в раковине стояла детская чашка с недопитым компотом. Он собрал сумку молча, как собирают вещи в командировку. В дверях сказал: «Я позвоню». Звонить он не стал. Дочке Алёне было четыре. Она сидела на ковре в коридоре, раскладывала пластмассовых зверей по цветам и спросила только одно: «Папа уехал на работу?» Галина присела рядом и ответила: «Да, надолго». Эта маленькая ложь оказалась первой, и тогда она казалась милосердной...

– Алён, я не ослышался? – Глеб отодвинул чашку с недопитым латте так резко, что немного пролил на блюдце, и уставился на неё поверх очков в тонкой золотистой оправе. – Ты серьёзно сейчас говоришь? Беременна? От меня? Алёна спокойно смотрела, как он занервничал. Ей даже немного смешно стало от того, как быстро слетела с него уверенная в себе оболочка сорокапятилетнего успешного архитектора, обнажив растерянного мальчишку, который совершенно не знает, куда девать руки и как строить фразы. – От тебя, Глеб, от тебя, – она отпила свой капучино...