Телефон Павла Ивановича завибрировал в начале десятого. Он глянул на экран, коротко кивнул мне и ответил негромко: – Слушаю. Да. Понял. Мой спутник помолчал, слушая, и по тому, как медленно разглаживалась складка между его бровями, я догадалась, что приказ получен, причём всё идёт по плану. Мне он, правда, был незнаком, но хотелось верить, что правильный. – Хорошо. Через сорок минут будут здесь? Принял. Геолокацию я скинул, – Павел Иванович н нажал отбой и повернулся ко мне. – Алексей Сергеевич решил не ждать до полудня...

Вечером, когда я заканчивала накрывать на стол, в прихожей хлопнула входная дверь. По шагам сразу стало понятно, что Алексей Сергеевич вернулся не один. Второй голос звучал громче, свободнее, будто его хозяин привык входить в любой дом так, словно уже им владел. Я вытерла руки полотенцем и вышла из кухни. Рядом с Никольским стоял высокий мужчина в безупречно сидящем дорогом костюме. Он держался уверенно, почти вызывающе, а в его лице было что-то неприятное – не внешность, а выражение глаз. Такие люди смотрят не на человека, а оценивают его, как предмет, пытаясь понять, будет он полезен или нет...