Пётр Власов и Алексей Гребнев вышли к дальней гаре в самом конце февраля, когда северная зима уже начинала понемногу выдыхаться, но морозы по ночам всё ещё держались крепкие и тяжёлые. По утрам над тайгой стоял густой синий туман, снег под ногами скрипел сухо и резко, а на старых лесных дорогах за ночь намерзал крепкий ледяной наст. Днём солнце временами пробивалось сквозь тяжёлые облака, освещая бесконечные сопки, ельники и старые выгоревшие участки леса. До дальнего оврага было почти двадцать километров через старую сосновую гарь...

— Марфа Петровна, ты куда в такую стужу собралась? Мороз-то лютый, деревья вон как трещат! — окликнул сосед Матвей, переминаясь в огромных валенках возле покосившегося забора. — За дровами надо сходить к реке, Матвей, — тихо отозвалась старушка, поправляя съехавший на лоб шерстяной платок. — Вчера ветер старую сушину повалил, грех добру пропадать. Печь-то к вечеру совсем остынет, а мне тепло беречь нужно. — Давай я тебе своих поленьев занесу! — не унимался сосед, кутаясь в воротник. — Не ровен час, простудишься на ветру...