Известие «пропал без вести» не было концом для Елены. Это была мучительная, растянутая во времени агония надежды. Первые месяцы она жила в состоянии отрешённого автоматизма: ребёнок, пелёнки, работа по дому. Она выполняла всё с механической точностью, будто её настоящая душа осталась где-то там, в снегах Карелии, и лишь тело-автомат управлялось здесь. Глава 1 Ленинград – Карельский перешеек. Ноябрь 1939 – март 1940 годов. Война пришла не громом артиллерии, а тихим скрипом полозьев санитарных упряжек и запахом стылого декабрьского ветра с Карельского перешейка...

Фотоловушка в Налибокской пуще (Беларусь) зафиксировала любопытную сцену: взрослый волк подошел к дереву, понюхал ствол и… прижал уши. Поджал хвост. Развернулся и припустил галопом прочь, словно за ним гнались все демоны леса разом. Что так напугало хищника? Обычная метка рыси на коре. Свежая. Рысь пометила дерево — и взрослый хищник, который сам привык быть кошмаром леса, внезапно вспомнил, что он вообще-то смертен. Значит, фраза «волка ноги кормят» теперь читается как «…и иногда спасают». Другие же животные реагируют еще сильнее...