Двенадцать чашек, двенадцать блюдец, молочник со сколом на носике — Лика заворачивала каждый предмет в старую простыню, и руки у неё не дрожали. Странно, думала она, ведь должны дрожать. Много лет этот фарфор стоял за стеклом в свекровиной квартире, потом переехал вместе со свекровью к ним, занял почётное место в серванте — трогать нельзя, дышать рядом нельзя, а теперь он лежал на клеёнке кухонного стола, и Лика фотографировала его на телефон для объявления. Она сделала несколько снимков, убрала блик от лампы, подвинула чашку так, чтобы золотой ободок заиграл на свету...