Старый дом за свои восемьдесят лет повидал всякое, но такого – никогда. Я стояла, прижимая к груди жесткое вафельное полотенце с выцветшими красными петухами. Сквозь щель в рассохшейся дверной коробке тянуло сквозняком, и я смотрела, как на крашеных половицах растут горы набитых 120-литровых черных мусорных мешков. Рядом с ними стояла Алена – жена моего тридцатилетнего сына Вити. На ней было кипенно-белое объемное худи, от которого даже сюда, в сени, долетал шлейф тяжелого парфюма: перец, табак и что-то аптечное...

Звонить в одиннадцать вечера субботы – дурной тон. Впрочем, Светлана была уверена, что Аня не спит. Аня в это время всегда заваривала фильтр-пакетик липы, съедала ровно одну чайную ложку жидкого абрикосового варенья-пятиминутки. Куталась в выцветший, еще свекровин, колючий шерстяной плед и включала по телевизору старые серии «Коломбо». Это была ее незыблемая, двадцатилетняя традиция. Даже если бы за окном выли сирены воздушной тревоги, Аня в субботу вечером сидела бы на своей кухне. Светлана смотрела на экран смартфона...