Одна женщина, Клавдия, совершила непростительный грех - своему законному супругу изменила самым вероломным образом. Среди бела дня буквально. Взяла и сделала измену супружескую. Таинство и прочие священные союзы предала. Разменяла на минутное. Бес ее, видать, попутал. Бывает такое у людей - путает их такой бес. И раскаивалась Клава потом, конечно, безумно. Хоть и два месяца с того преступного часа минуло. А как с таким валуном на душе дальше жить? Убивалась и много думала. И чувствовала себя Клава самой настоящей Мессалиной...

Звяканье серебряной ложечки о тонкий фарфор в доме Изольды Марковны всегда звучало как похоронный звон по чужому спокойствию. Анна сидела на краю бархатного кресла, стараясь не смотреть на массивный дубовый секретер в углу гостиной. Там, за резной дверцей, в небольшом кожаном кейсе, лежало то, что Анна считала своим билетом в новую жизнь — залогом безопасности для себя и маленькой дочки. — Ты совсем не ешь пирог, деточка, — голос свекрови был патокой, в которой завязли бы и мухи, и здравый смысл...