Мать подняла трубку до второго звонка. Восемь утра, как всегда. — Аллоо, Клавдия Петровна. Доброе утро. Это Валентина вас тревожит. В трубке зашуршало, и далёкий старушечий голос сказал: — Валентиночка, ты как часы. Я уж и будильник не завожу. Она улыбнулась. На коленях лежала тетрадь в коричневом дерматине, раскрытая на букве К. Рядом — синяя шариковая ручка, на случай, если Клавдия Петровна скажет что-то новое: что приняла лекарство, что сын обещал приехать, что соседка принесла кефир. — Ну как спали, Клавдия Петровна? — Да как я сплю...

Валентина Ивановна проснулась от звука льющейся воды в ванной. Взглянув на будильник, она увидела половину седьмого утра. В доме снова кто-то был, хотя она уже три года привыкла просыпаться в тишине. Алексей вернулся домой месяц назад. Ее сорокалетний сын, который двадцать лет жил своей семьей, вдруг снова стал жить в родительском доме. Развод, раздел имущества, новые правила жизни — все это обрушилось на Валентину Ивановну как снег на голову. — Мам, а где мой синий костюм? — крикнул Алексей из коридора...