На лестничной клетке между третьим и четвертым этажами всегда несло кислятиной, кошачьей мочой, старой масляной краской и сырой побелкой. Эта краска, густого кирпичного цвета, облупилась по краям панелей, обнажив серый ноздреватый бетон. Я прижалась плечом к холодной стене прямо там, где кто-то выцарапал ключом слово из трех букв, и закрыла глаза. В груди, где-то под левой ключицей, не просто кололо. Там словно ворочался горячий, тяжелый камень, с каждым ударом пульса отдавая тупой болью в шею. Я глотала ртом сухой, пыльный подъездный воздух и понимала, что еще чуть-чуть, и упаду...