Генерал-майор Александр Бондовский мельком взглянул на часы: ровно четыре утра. За окном штабного кабинета только что стих вой первых бомб, но земля ещё вздрагивала от разрывов. Полковник Тарасов, сидевший напротив, замер с недокуренной папиросой в пальцах. — Ну, Тарасов, война началась, — выдохнул Бондовский. — Да, это война, — эхом отозвался начдив. Полчаса назад в этом самом кабинете закончилось совещание — обсуждали снабжение. Разошлись поспать в четвертом часу ночи. Теперь сон отменялся на ближайшие несколько лет...

Её бросили барак к самым жестоким заключённым. Конвоиры прильнули к глазку, предвкушая расправу… Но в ужасе отшатнулась не знахарка, а та самая смотрящая Дверь барака захлопнулась с таким грохотом, что с потолка посыпалась старая известка...