Старый дом за свои восемьдесят лет повидал всякое, но такого – никогда. Я стояла, прижимая к груди жесткое вафельное полотенце с выцветшими красными петухами. Сквозь щель в рассохшейся дверной коробке тянуло сквозняком, и я смотрела, как на крашеных половицах растут горы набитых 120-литровых черных мусорных мешков. Рядом с ними стояла Алена – жена моего тридцатилетнего сына Вити. На ней было кипенно-белое объемное худи, от которого даже сюда, в сени, долетал шлейф тяжелого парфюма: перец, табак и что-то аптечное...

Я никогда не была злой женщиной. Честно. Даже когда Сергей в первый раз привез свою мать к нам на Новый год и она всю ночь критиковала мою стряпню, я промолчала. Когда его брат с женой приехали на майские и заняли мою спальню, а меня отправили на раскладушку в коридор, я тоже не сказала ни слова...