Холодильник был пуст. Совершенно пуст — если не считать початой банки горчицы и двух яиц, тоскливо лежащих на верхней полке. Анна стояла перед распахнутой дверцей и не могла понять, как такое возможно. Вчера она вернулась из ночной смены в архиве, прошла мимо магазина и купила еды на всю неделю. Сырокопчёная колбаса, два килограмма куриного филе, три литра молока, сыр, масло, овощи, фрукты. Она потратила почти восемь тысяч рублей — половину своей премии. И всё это исчезло за один день. Она медленно закрыла дверцу...

— Сколько можно под видом родни держать меня за банкомат с варикозом? — сказала Тамара Викторовна, стоя посреди кухни с конвертом из управляющей компании в руке. Арсений даже не сразу поднял глаза. Он сидел за столом в спортивных штанах, жевал вчерашнюю котлету и листал телефон с таким видом, будто в этом телефоне лежала не переписка с сестрой, а указ президента о семейной милости. — Ты опять начинаешь, — произнёс Арсений, устало откидываясь на спинку стула. — Нельзя же каждую копейку превращать в заседание Госдумы...