Ржавая вода стояла на верстаке ровной лужей, и в ней плавала стружка. Егор поднял немецкий присадочный фрезер за корпус, наклонил — из вентиляционных щелей двигателя потекло. Восемьдесят пять тысяч. Весь последний крупный заказ. — И чего ты уставился, Егорушка, будто я тебе тут миллионный убыток нанесла? — голос Тамары Геннадьевны, его тёщи, звучал с крыльца бодро, даже с вызовом. Она вытирала руки о фартук и ничуть не смущалась. — Ну, сорвало шланг. Я рассаду поливала, насос на полную включила, его и сорвало...

Ключ вошёл в замок наполовину и остановился. Тамара Геннадьевна вытащила его, посмотрела на зубцы, будто они могли измениться за дорогу, и попробовала снова. Ничего. Чемодан стоял рядом, на колёсиках, с оторванной ручкой-петелькой, которую она в Вологде примотала скотчем. Одиннадцать часов в поезде, потом такси, потом четыре этажа пешком, потому что лифт опять не работал. И вот теперь дверь, обитая тем самым коричневым дерматином, который она выбирала четыре года назад. Только замок в ней стоял чужой, блестящий, с новенькой личинкой...