90-е уже кончились в Москве, а вот отъедь чуть-чуть на восток и вот они. Жил у нас во дворе парнишка по имени Серёжа. Отец у него улетел в космос вместе с очередной дозой синьки, мать продержалась на земле чуть дольше. Воспитателями у Серёжи были алкаши и те, кто до сих пор не на зоне, а уж пора бы. Встретил я как-то Серёжу возле милицейского «стаканчика». А он смеётся и рассказывает как они с другом только что замесили лоха, а тот негодяй на них нажаловался мусорам. И вот же несправедливость – его уже выпустили, а с другом до сих пор беседует доблестная наша...

Старлей слушает мои сбивчивые, полные негодования рассуждения о том, как быстро мои родители превратились из обычных работяг в изнеженных особ, и на его лице появляется тень улыбки. Он довольно улыбается краешком губ – едва заметно, словно про себя отмечая мою проницательность, и понимающе качает головой, не отрывая пристального взгляда от разбитой дороги, уходящей в сторону Клиновска. – Та ещё семейка, да? – усмехаюсь я, и меня эта ситуация тоже начинает по-своему забавлять, несмотря на всю тревожность момента...