– Игорь Васильевич, у меня машинка опять выть стала, как кот по весне. Зайдёте? Анна Степановна звонила мне всегда сама, не через сына – сына уже восемь лет как не было. Я знал её квартиру наизусть. Шесть лет хожу. Холодильник менял ей фильтр трижды, плиту с электроподжигом перебирал, чайник – ну, чайник просто новый купили, я отвёз старый на дачу. Я приехал в среду, после обеда. Дверь она открыла сразу, будто ждала под глазком. И ждала. – Заходите, заходите. Чай поставлю. – Анна Степановна, давайте сначала машинку...

Пачка была перетянута синей аптечной резинкой. Той самой, которую Тамара Николаевна снимала медленно, аккуратно, как будто разворачивала подарок — и именно эта медлительность была страшнее всего. За столом сидело человек двадцать. Мамины подруги, соседи, крёстная Вера с мужем. Торт ещё не резали. Шампанское в бокалах уже выдохлось — никто так и не решился поднять тост, потому что все смотрели на Тамару Николаевну и на стопку купюр у неё в руках. — Эти сто пятьдесят тысяч я возьму, — произнесла она так, будто объявляла расписание электричек...