Она стояла у окна, ссутулившись и вжав голову в плечи, будто пытаясь занять как можно меньше места в этом мире. Тонкая рука придерживала занавеску, отодвигая ее ровно настолько, чтобы видеть клочок темного двора, залитого жидким светом одинокого фонаря. С третьего этажа пятиэтажки двор просматривался как на ладони. Пустая коробка с чахлыми кустами, изуродованными осенью, и ржавым остовом чьих-то забытых «Жигулей». В единственной комнате за ее спиной стояла темнота, лишь тусклый отблеск уличного...

Квартира Элеоноры Викторовны Зайцевой пахла не едой. Она пахла деньгами, смесью аромата дорогой политуры для мебели, воска для паркета, едва уловимого дорогого парфюма и стерильной чистоты, от которой слезились глаза и щипало в носу...