Она всегда просыпалась на три минуты раньше будильника. Тело помнило ритм лучше любых механизмов: сначала правая рука к виску — проверить, не сбилась ли заколка, потом глубокий вдох, задержка на счёт «четыре», выдох. И только затем открыть глаза. Белый потолок. Ровный, без единой трещины. В прошлой квартире по штукатурке ползла тонкая извилина, напоминавшая русло пересохшей реки. Она смотрела на неё каждое утро двенадцать лет. Здесь потолок был новый, натяжной, матовый — идеальная пустота. Ноги сами нашли тапки...

Она стояла у окна, ссутулившись и вжав голову в плечи, будто пытаясь занять как можно меньше места в этом мире. Тонкая рука придерживала занавеску, отодвигая ее ровно настолько, чтобы видеть клочок темного двора, залитого жидким светом одинокого фонаря. С третьего этажа пятиэтажки двор просматривался как на ладони. Пустая коробка с чахлыми кустами, изуродованными осенью, и ржавым остовом чьих-то забытых «Жигулей». В единственной комнате за ее спиной стояла темнота, лишь тусклый отблеск уличного...