— У тебя же лежит. Лежит и лежит, а у человека дети. Нина воткнула булавку в плечо манекена и не обернулась. — Здравствуй, мам. — Здравствуй, здравствуй. — Галина Петровна села на стул для клиентов, отодвинув коленом пакет с обрезками. — Я мимо шла. Мимо она ходила третий раз за неделю. Торговый центр «Юбилейный», второй этаж, отдел двести четырнадцать, восемнадцать квадратов, из них шесть — примерочная за шторой. Мимо тут можно было ходить только специально. — Костя квартиру нашёл. Пятьдесят четыре и семь...

Марина заметила Валентину Петровну ещё осенью — та стояла у подъезда с пустым пакетом и растерянно смотрела по сторонам, будто забыла, зачем вышла. — Валентина Петровна, вам плохо? — Да вот… — она виновато улыбнулась. Шла за хлебом, а зачем, уже не помню. Тогда Марина списала это на возраст. Валентине Петровне было шестьдесят семь, полгода назад она похоронила мужа, и с тех пор из бывшей учительницы литературы будто вынули стержень. Она забывала имена соседей, которых знала тридцать лет. Путала дни недели...