В нашем доме вечера начинались почти одинаково: в кухнях гремели крышки, по телевизору кто-то ждал программу «Время», в подъезде хлопала тяжёлая дверь, а из форточек тянуло то жареной картошкой, то табачным дымом. У нас в комнате стояли две кровати, письменный стол на двоих и книжная полка, где учебники подпирали старые журналы. Над диваном висел ковёр — не для красоты даже, а чтобы от стены не тянуло холодом. Батареи зимой то жарили так, что мама открывала форточку, то еле теплелись, и тогда мы с Серёжкой сидели в шерстяных носках...

Одному врачу в пустыне нечего было дать другу, кроме собственного плаща. Одной матери в Бухаре некому было дать третью лепёшку. Между ними лежали три дня пути и десять лет. Глава 11. Песок в лёгких Ибн Сина держал запястье друга и считал. Колени под ним затекли от неподвижности, но встать означало отпустить руку, а отпустить руку означало потерять счёт. Он терпел затёкшую ногу и не двигался. Пульс шёл редко. Потом ещё реже. Между ударами тянулись провалы, в которых пальцы не чувствовали ничего, и он не понимал, чей это стук отдаётся у него в подушечках: чужой или свой...