Почему перестала приходить упрямая девчонка, Освальд не знал. Нет ее, и все. Ни яблочка, на руке протянутого, ни рук ласковых, гриву и хвост в косы заплетающих, да переломанные когда-то ноги растирающих... В хвори душевные баба Таня не верила. Какие уж тут хвори, когда на тебе одной все подсобное хозяйство держится? Тут и куры, и гуси-щипачи, и буренка Милка, и, пропади он пропадом, малохольный конь Освальд, которого Полинка, внучка ее, не пойми зачем со скотобойни выкупила. От иной скотины хоть какой толк...

За эту неделю начала сентября, да и за весь конец августа, личные сообщения превратились в один беЗпрерывный поток. Каждое второе письмо сводится к абсолютно одинаковым состояниям: «Ира, что происходит, почему так трясет, где предел этому всему и когда это наконец закончится»...