Она обернулась, окинула взглядом старые покосившиеся кресты, железные памятники с облупленной краской, заросшие могилы. На той могиле, что она только что лежала, висел потрёпанный выцветший пластиковый венок с чёрной лентой. Надпись давно стёрлась и вылиняла. К скошенному кресту прикручена табличка. — Тамара Васильевна Гончарова, — прочитала Тома. — Прямо полная тёзка, только в девичестве. Как-то ей стало не по себе. По спине пробежали мурашки и пробил холодный пот. — Надо отсюда выбираться, а то ветер гуляет, а я вся в мокром, простыть еще не хватало, — пробормотала она...

– Наденька, ты только не обижайся, но этот ваш участок – типичный сарай для бедных, – Тамара Игоревна промокнула уголки губ белоснежной льняной салфеткой, которую предусмотрительно привезла в сумочке из города, чтобы не прикасаться к «хозяйским дачным тряпкам»...