Самый красивый дом в нашей деревне стоит пустой. Двухэтажный, из бруса, с резными наличниками - такие дома в журналах печатают. Ему два года. В нём ни разу не топили печь на зиму, потому что хозяин прожил в нём одно лето. Я живу через забор. И каждое утро, выходя во двор, я первым делом смотрю на него. Не любуюсь, нет. Я проверяю. У меня на своём заборе зарубка - я её сделал позапрошлой осенью, как Генка пропал, по нижнему венцу этого дома, по уровню. Так вот, сегодня между зарубкой и венцом - четыре пальца...

— Мам, мы переночуем у тебя? Только не начинай, — сказал сын, едва переступив порог, и голос его прозвучал напряжённо, словно он готовился к обороне. — Мы ненадолго. За его спиной, в полумраке прихожей, стояла молодая женщина в светлом пальто, а рядом с ней — худенькая девочка лет семи. Девочка крепко прижимала к груди плюшевого зайца и испуганно разглядывала прихожую, будто музей, в котором нельзя ничего трогать. — Знакомься, это Аня, — продолжил Павел, чуть сбавив тон. — А это её дочь, Лиза. Валентина Петровна молча кивнула...