— Ты думала, я шучу, когда говорил, что заберу его? — Максим швырнул на полированный кухонный стол увесистую стопку распечаток. Я молча перевела взгляд с его лоснящегося от уверенности лица на белые листы бумаги. Пальцы, сжимавшие край столешницы, мгновенно побелели, а в животе разлился знакомый ледяной холод. — Что это такое, Максим? — мой голос прозвучал на удивление глухо и тихо. — Это твоя полная финансовая несостоятельность, задокументированная и заверенная, — ухмыльнулся он, вальяжно усаживаясь на стул...

— Завтра жду деньги, или плати за квартиру или выметайся из дома! — Голос мачехи прозвучал как удар хлыста, рассекший тишину субботнего вечера, когда за окнами хрущёвки уже начинала сгущаться февральская тьма, а батареи отопления едва справлялись с двадцатиградусным морозом, превратившим стекла в сплошные ледяные панцири. Аня подняла глаза от учебника по макроэкономике, который лежал перед ней на кухонном столе, застеленном клеёнкой с выцветшими ромашками, и встретилась взглядом с Леной, стоявшей...