Сейчас суббота. Эля лежит рядом со мной на диване в своей попоне и смотрит куда-то в сторону окна. Спокойно так смотрит. Философски. Как будто ничего и не было. А было, скажу я вам, вот что. Но сначала — про моих котов. Потому что без этого не понять. Эля — это матриарх. Курильский бобтейл, взрослая дама, которая прекрасно знает себе цену. Не бегает за лаской — принимает её. В удобное для неё время. Может часами лежать и наблюдать за тобой прищуренным взглядом — и ты начинаешь думать: а кто тут вообще хозяин? Агонёк — её сын...

Утро началось с того, что кто-то бухнулся мне на ноги. Я ещё не открыл глаза, но уже понял — это Эля. Она так делает: не просит еду, не мяукает у двери, а просто приходит и ложится. Как будто хочет убедиться, что всё на месте. Что мир не рухнул за ночь. Я пошевелился — она аккуратно, с достоинством спрыгнула. И через секунду из коридора раздался топот. Эмма. Носится. Прошла неделя после операции. Семь дней назад я нёс Элю домой в переноске — ошалевшую от наркоза, в смешной голубой попоне. Она смотрела...