– И как прикажете мне теперь в Сосновку ездить, если вы его там поселили? – голос Ларисы Андреевны, звенящий от негодования, ворвался в тихий семейный ужин, словно ледяной сквозняк. – Гнать его надо! В шею! И немедленно! Кирилл медленно положил вилку на тарелку и поднял усталый взгляд на мать. Она стояла в прихожей их нижегородской квартиры, даже не сняв элегантный плащ, и метала молнии. – Мам, мы этой даче в Сосновке уже почти десять лет владеем, – ровным тоном произнес он. – И все эти десять лет она тебе даром была не нужна...

— Не ищи его, Ксюша. Барон не вернётся. Ксения замерла в прихожей с одним сапогом в руке. Снег с капюшона таял и стекал за воротник, но она этого не замечала. Глеб стоял в дверях кухни, высокий, в старом домашнем свитере, и смотрел не на неё, а куда-то на вешалку. — Как это не вернётся? — переспросила она. Голос прозвучал тонко, словно чужой. — Я выносил мусор, дверь осталась приоткрытой. Он проскочил у меня под ногами и помчался вниз. Я бежал за ним до первого этажа, а там как раз кто-то выходил из подъезда...