— Ты обязана отдать эти деньги маме, она пожилой человек и заслужила нормальные условия жизни! — прямо с порога полетело вместо приветствия, причем Григорий даже не удосужился снять тяжелые рабочие ботинки, пахнущие дорожной пылью и машинным маслом. Он зашел в прихожую нашей съемной квартиры, шумно дыша, и демонстративно распахнул входную дверь пошире, приглашая войти того, кто послушно ждал на лестничной площадке. Через секунду в коридор степенно, словно полноправная хозяйка, заплыла моя свекровь, Клавдия Васильевна...

— Олечка, ты уж извини нас, Христа ради, но мы завтра прийти никак не сможем, — тягучий, преисполненный вселенской скорби голос моей свекрови Маргариты Васильевны в телефонной трубке звучал так, словно она зачитывала траурное извещение. — У Жанночки опять случился тяжелый экзистенциальный кризис, она безутешно плачет со вчерашнего вечера, а у меня на фоне ее страшного стресса давление подскочило до критических высот, сердце просто из груди выпрыгивает. Так что ваш пафосный ресторан завтра отменяется, не обижайтесь...