Тишина стоит такая, что слышно, как снежинка ложится на ветку. Ельник плотный, низкий, и пахнет хвоей так густо, словно кто-то растёр иголки между пальцами. А на сугробе, прямо поперёк тропы, цепочка округлых следов. Глубоких, ровных, уверенных. Кто-то прошёл здесь несколько минут назад. И ему не было холодно. На термометре минус тридцать восемь. Воздух сухой, колючий, обжигает ноздри. Человеку в таком лесу хочется одного: вернуться к печке. Но северный олень (Rangifer tarandus) живёт в этих условиях месяцами...

Ветеринар потом скажет проще некуда: «Ещё сутки, и он бы не выжил». К тому моменту, когда его наконец увидели, олень уже не бился. Он просто стоял, вернее висел, зацепившись рогами за провода, и почти не реагировал на свет фонаря. Голова была неестественно запрокинута, ноги подкашивались. Сколько он так провёл, никто не знал наверняка. Но по следам вокруг было ясно: не один час, и даже не одну ночь. Началось всё двумя днями раньше, в лесу Охинского района, там, где когда то тянулась старая линия связи...