Когда Прометей впервые увидел людей, он заплакал. Они сидели в пещере, сгорбившись, с пустыми, как у рыб, глазами. Они смотрели на огонь в центре пещеры, но не могли понять, что это такое. Они тянули к нему руки, обжигались и отдергивали их с тихим, звериным скулежом. Но через минуту они снова тянулись — бесконечно, глупо, трогательно. Огонь для них был монстром. Они не знали, что он может греть. Они знали только, что он жжет. Прометей стоял на вершине Олимпа, и в его груди что-то сжалось. Он смотрел на богов — на их золотые троны, на их вечные пиры, на их сытость и равнодушие...

О, внимайте, добрые люди, сказанию дивному — о двух мастерах великих, чьи руки творили чудеса, а судьбы полны были испытаний тяжких. Речь пойдёт о Гефесте, боге огня и кузнечного ремесла эллинов, и о Свароге, древнем славянском кузнеце небесном...