Кристина проснулась от голосов на кухне. Разбудил её не звук, а звенящая интонация свекрови — та самая, которая всегда появлялась, когда Маргарита Игнатьевна замышляла нечто непоправимое. Сквозь неплотно...

Она возвращалась домой, но дом был уже не тем. Декабрь 1937-го выстудил страну до самого дна, и каждый стук колёс отдавался в сердце тревогой — той самой, что за последний год научились распознавать без ошибки. На затерянном полустанке с нелепым названием Лымва пахло махоркой, сырым полушубком и бедой. Фельдшерица Вера Аркадьевна поправила плюшевое пальто и шагнула в зал ожидания, где возле дымящей печурки уже копошился кто-то чужой — и одновременно пугающе знакомый. Она ещё не знала, что ночь вернёт ей призрак из 1919 года...