Алексей считал себя человеком практичным и рациональным. В свои тридцать пять лет он построил карьеру в солидной IT-компании, обзавелся собственной, пусть и ипотечной, квартирой на окраине Москвы и был уверен, что жизнь подчиняется четкому плану, где каждое действие имеет прогнозируемый результат. Эта уверенность начала давать трещину в пасмурный ноябрьский день, когда ему позвонила тетя Тамара Сергеевна. Мужчина сидел за рабочим ноутбуком, допивая холодный кофе. Звонок с незнакомого номера заставил его нахмуриться...

Марина стояла в кабинете нотариуса и не могла вдохнуть. Перед ней на столе лежал документ — договор дарения её однокомнатной квартиры на имя Тамары Петровны Кудряшовой. Её свекрови. — Откуда это? — голос сорвался на хрип...

— Катя, ты вообще понимаешь, что в доме живёшь не одна? Или тебе удобно делать вид, что вокруг обслуживающий персонал? — Галина Ивановна даже не села, остановилась у стола с полотенцем в руках, как контролёр в электричке без настроения. Я подняла голову от кружки. За окном моросило с самого утра, двор в Люберцах был серый, машины стояли по колёса в каше, и только наш кухонный свет делал всё это ещё тоскливее. — Доброе утро тоже отменили? — спросила я. — Или у вас теперь по расписанию сразу претензии? — Не умничай...

Значит, так, Анна Сергеевна. Сядьте. Прямо сейчас, вот сюда, на этот стул. И перестаньте трястись, как осиновый лист на сквозняке. Я не кусаюсь. Кофе будете? Женщина лет тридцати пяти, с красными глазами и папкой, перетянутой аптечной резинкой, медленно опускается на краешек стула. Взгляд – как у загнанной лошади, которая уже поняла, что финишная прямая ведёт прямиком к бойне. – Я… спасибо, не надо. Вы правда можете помочь? Мне везде отказали. Везде! Нотариус развёл руками. В банке сказали: «Наследство приняли – отвечайте»...