Последний стакан встал в сушилку — и тут же задребезжал телефон. Муж. Голос у Виктора был такой, каким бывает у плохих врачей перед плохими новостями. — Оль, ты только не кипятись. Там такое дело. Мама едет. На майские. — Я в курсе, Вить. Ты же сам сказал, что она может на выходные заскочить. — Она не заскочит. Она заедет. С подругами. На все четыре дня. Ольга положила тряпку на край раковины. У неё было три плана на майские: шашлык с соседями в субботу, поездка в питомник за саженцами, поход за сморчками в понедельник...

В нотариальной конторе на Садовой пахло принтером и старой кожей кресел. Ноябрь. Лампы над стойкой горели ровным холодным светом — таким, при котором лица у всех выглядят усталыми, кем бы ты ни был. Я сидела на крайнем стуле у стены, держала папку на коленях и смотрела на дверь...