Письмо он написал ещё в госпитале. Левой рукой, потому, что, задетая пулей, правая дрожала так, что буквы расползались по бумаге, как муравьи по горячему камню. Написал коротко. Без подробностей. Без тех слов, которые она заслуживала. «Катя. Свадьбы не будет. Не жди. Устраивай жизнь. Степан.» Потом долго смотрел на эти слова. Потом сложил бумагу вчетверо, засунул в конверт и отдал санитарке Зое, которая ходила на почту по вторникам. Зоя взяла конверт, посмотрела на обратный адрес, потом на Степана, потом снова на конверт...

— Кать, ты чего там засела? Мои друзья хотят домашних пельменей! Бросай свою работу и лети на кухню! Екатерина сидела за низким журнальным столиком в гостиной, который уже полгода служил ей импровизированным рабочим уголком. Ноутбук, стопка цветных маркеров, чашка давно остывшего зелёного чая, блокнот. В наушниках — голоса инвесторов из Москвы: строгие мужчины в пиджаках, мелькающие слайды, графики роста, пунктирные линии прогнозов. На кону стояла сумма, которая могла либо запустить ракету её компании в небо, либо похоронить все её надежды...