Нина не плакала. Стояла у края могилы, сжимала в руке мокрый комок земли и смотрела, как гроб Игната медленно опускают в жёлтую глинистую яму. Ей казалось, что всё это происходит не с ней, а с какой-то другой женщиной — усталой, ссутулившейся, в чужом чёрном платке, который ей накинула на плечи соседка Клава ещё утром. Ветер с реки трепал ленточки венков, пахло прелыми листьями и сырой землёй. Позади перешёптывались люди — полсела пришло проводить бывшего председателя. Говорили, каким он был справедливым, как при нём колхоз держался, как он заступился за кого-то перед районным начальством...

В понедельник в девять утра Нину Сафонову не пустили за прилавок. В ювелирном салоне уже были хозяйка Лариса Белова, участковый и мужчина из уголовного розыска, а на столе лежал распечатанный список из тридцати одной позиции. Лариса сказала, что за выходные из внутреннего сейфа исчезли украшения почти на четыре миллиона рублей. Последним сейф открывали под кодом Нины. Она проработала здесь одиннадцать лет и знала товар лучше самой хозяйки. Поэтому первые секунды смотрела не на сумму и не на время открытия, а на названия...