Дождь моросил третий час, превращая майский вечер в размытую акварель. Илья сидел в машине и смотрел на воду, стекающую по тёмному стеклу. Пробка на Садовом застыла намертво. Водитель Григорий тихо перебирал радиостанции — то сводка о рубле, то надрывной шансон. Илья поморщился. Тишина была предпочтительнее. Он устал. Не физически — физически он мог бы сейчас пробежать марафон. В пятьдесят пять лет держал себя в форме: час в бассейне по утрам, тренажёрка три раза в неделю. Он устал как-то иначе...

Пустая тарелка звякнула о край стола так звонко, словно Стас бросил на стол не посуду, а последнюю монету. Анна даже не вздрогнула, продолжая раскладывать по тарелкам жареную картошку, и только аккуратно отодвинула блюдо подальше от мужа. – Зачем ты мне такой без зарплаты, Стас? – спросила она. – Стоишь тут, есть просишь, а в дом второй месяц ни копейки не принёс. Он замер в дверях кухни, держа тарелку обеими руками. Ещё утром Анна писала ему, чтобы он купил хлеба, и он купил, хотя на карте оставалось меньше тысячи рублей...