Представьте лондонское утро 1810-х. В доме на Честерфилд-стрит, в Мейфэре, камердинер уже три часа подаёт джентльмену тазы с горячей водой, батистовые полотенца и флаконы с одеколоном. Хозяин только что закончил бритьё — процедуру, которую он повторяет ежедневно, что для эпохи, когда даже аристократы мылись раз в неделю, выглядит почти безумным перфекционизмом. Он облачается в безупречно белую льняную рубашку, накрахмаленную до состояния картона. Следом — жилет из белого пике, плотной хлопчатобумажной ткани с рельефным рубчиком, затем панталоны и тёмно-синий фрак...

Согласны ли вы с тем, что самый сложный перевод — не с одного языка на другой и даже не с языка программирования на человеческий? Самый сложный перевод в мире — это перевод культурных кодов. Национальная идентичность заключена не в прогулке раз в год в кокошнике, килте или ханбоке. Она подобна встроенной в нас операционной системе, которая работает в фоновом режиме. Попытка адаптировать культурный код другой нации часто разбивается вовсе не о языковой барьер. Мы терпим поражение, потому что за одними и теми же словами у нас стоят совершенно разные «базы данных»...