Вишневый сок стекал по светлому шелку платья медленно, как в замедленной съемке. Темное, почти черное пятно расплывалось на груди, захватывая кружево и спускаясь к поясу. — Знай место, замарашка, — голос Глеба прозвучал неестественно звонко. — Ты на свои семена так смотришь, а на моих гостей не смей. В зале ресторана «Берег» разом стало тихо. Пятьдесят человек — партнеры Глеба, его сестра Ксения в узком изумрудном платье, мои коллеги с завода, которых я сама же пригласила — все замерли. Слышно было только, как за окном плещется Тобол и как где-то на кухне лязгнул упавший поднос...