— Мам, ну, конечно. Ты знаешь, я всегда рад. Верочка? Да, Вера будет просто счастлива. Ты не представляешь как мы соскучились. Вот сейчас сообщу ей, она с ума сойдет от радости, — торопливо говорил в трубку 38-летний Михаил Леонидович Поляков...

Вика помнила маму плохо. Даже не плохо – неправильно. Помнила, как та наклонялась над ней перед детским садом и быстро застёгивала пуговицы на синей шубке. Пуговицы были тугие, Вика ёрзала, мать торопилась и говорила: – Ну постой ты ровно, Господи… Не зло. Просто торопливо. Помнила, как мама красила губы перед зеркалом в прихожей. Зеркало было узкое, с тёмными пятнами по краям, и мама в нём всегда казалась не домашней, а уже почти ушедшей. Словно стояла в квартире только телом, а сама была где-то...