Восемь лет назад сердце Степана Ильича превратилось в льдинку. Оно и правда застыло, сжалось в тугой, холодный комок в тот день, когда заколотили крышку гроба его жены Веры. С тех пор он жил как во сне: вставал, топил печь, варил себе жидкий суп, выходил на крыльцо и смотрел на пригорок, где белели кресты сельского кладбища. Каждое утро он мысленно здоровался с ней: - Здравствуй, Верочка, - и ему казалось, что ветер доносит в ответ шелест старой березы, что стояла неподалеку от могилы. Всё вокруг будто выцвело...

— Ты же никем не работала, что ты понимаешь в деньгах? — рассмеялся Вадим, откинувшись на спинку стула и крутя в пальцах тяжелый хрустальный бокал с коньяком. Смех у него был раскатистый, сытый, снисходительный. Так смеются взрослые, когда пятилетний ребенок с серьезным видом заявляет, что купит настоящий самолет на блестящие фантики от конфет. — Я просто спросила, почему платеж по ипотеке за коммерческое помещение прошел с кредитной карты, — тихо ответила Вера. Она стояла у мраморного кухонного острова, сжимая в руках влажное льняное полотенце...