Четвёртый год Глафира Никитична прятала бутылки, раздавала долги сына и врала соседке. А потом продала тёлку Майку и повезла Игоря за двести километров, к бабке, про которую говорили, что она отмаливает. Бабка смотрела не на сына. Тёлку звали Майка, потому что родилась она в мае, на третий день после того, как Глафира Никитична посадила картошку. Ничего мудрёного в этом имени не было, и сосед Рыжов, который приехал за ней в четверг на синей «Газели», так и сказал: — Майка так Майка. У меня их три Майки, четвёртая будет...

– Мам, а чего ты в сарай кашу носишь? Кур-то у тебя нет! Виктор стоял посреди двора, широко расставив ноги, как стоял всегда, когда задавал вопрос, на который уже знал половину ответа. В руках у него качались два тяжёлых пакета – сыр, макароны, городская колбаса в блестящей плёнке, – и от этих пакетов, и от его новой серой куртки, и от самого голоса во дворе у Анны Фёдоровны сделалось тесно, хотя двор был широкий, поросший гусиной травкой, с колодцем и старой грушей посередине. Анна Фёдоровна, которую...